поступках и твоих снах. Возможно, ты всего лишь частичка чего-то большего, что не доступно для понимания твоего разума здесь и сейчас.
– Как же меня зовут? Кто я?
Ты бьёшься в теле, что пленило твоё сознание и ограничило твои способности.
– Как я выгляжу на самом деле? Кто я?
И возможно в один момент ты даже получишь ответ и тебе всё станет понятно. Но станет ли тебе от этого легче? Что ты испытаешь при этом? Что?
А потом вспышка и ты проснёшься, чтобы всё начать сначала. И искать, искать, искать…
Он ворочался в хаосе-безвременье. Он задавал себе простые вопросы и не находил на них ответа. Тот, кто сейчас находился рядом с ним – был ли он ему другом или просто случайным попутчиком? Он не знал и не мог знать. Как не могла знать отломанная ветка о судьбе всего дерева. Или могла? Он даже чувствовал себя этой веткой, чувствовал, что был кем-то другим, но его тянуло и к тому, кто сейчас был рядом с ним. Кто просто сидел у гладко отполированного столба излучателя поля хаоса-безвременья и ждал.
Отломанная ветка. Он испытал боль, испытал горечь утраты, испытал пронзительное чувство одиночества. Он скользил по гравитационным струнам туда, где часть его всё ещё испытывала боль. И в месте наибольшего напряжения его схватили. Схватили и поместили в поле структурированного хаоса в золотой клетке.
Он заворочался во сне и захотел проснуться. Захотел вырваться из своей тюрьмы. И на самой грани сна и яви, промелькнул знакомый образ. Образ, который был дорог тому, кто сейчас находился рядом с ним и у которого отняли имя.
Глава 7
Терафим очнулся от нахлынувшего видения и посмотрел на комиссара Полякова:
«Дженни…»
«Что? – скосил свой взгляд в его сторону Поляков. – Ты о чём?»
«Я знаю, это очень важно для тебя. Подумай о ней. Возможно, эта мысль спасёт нас.»
«Брось. Уже пробовал… Всё без смысла… – глаза Полякова на миг стали грустными. – Ничего не помню, словно часть меня просто исчезла…»
Комиссар снова прислонился к гладкому столбу излучателю поля хаоса-безвременья и закрыл глаза.
«Босс! Послушай! – Теф буквально тряс Полякова за плечо. – А куда делись те две сферы? Ты не думал?»
Поляков открыл глаза и внимательно посмотрел на Терафима:
«Говори.»
«В поле хаоса-безвременья наверняка существуют проходы и я вижу один такой, но… – Теф замялся. – Тебе придётся довериться мне и шагнуть в пропасть.»
Комиссар встал с каменистой поверхности, подошёл к краю обрыва и заглянул в него. Далеко внизу кипела и бурлила раскалённая лава, отдающая вселенским холодом.
«Змей не испытал страха, когда ты его столкнул, – ободряюще произнёс Теф, – возможно он знал…»
«Или он настолько туп, что не успел сообразить, – скривился комиссар и ещё раз глянул вниз. – Это единственный выход?»
«Можем пройтись до ворот, – съёрничал Теф, – но думаю там их уже нет.»
Комиссар встал на край, посмотрел на гору, источающую клубы дыма и пепла, и сделал шаг вперёд.
Вокруг было темно и не было совершенно никакого движения. Комиссар ощущал своё тело, тёплое касание Тефа к правому плечу и чей-то внимательный взгляд. Взгляд был повсюду и от него нельзя было укрыться. Он проникал в каждую клеточку тела, в каждый закоулок сознания и изучал, изучал, изучал. Комиссар начал чувствовать себя подопытным животным в лаборатории пытливого учёного, что надрезает скальпелем его мышцы и рассматривает внутренние органы на предмет выявления патологии.
«Теф! Где мы? – стряхнул с себя наваждение комиссар. – Мы стоим или движемся?»
«Босс, меня кто-то держит, – сказал Теф и усмехнулся, – но не больно.»
Изучающий взгляд потеплел и, как показалось Полякову, обладатель его улыбнулся. И в этот момент комиссар ощутил, что он наконец-то свободен. Перед ним потёк серый дрожащий туман и Теф радостно запел:
«Они нашли нас! Это лестница в небеса!»
Темнота на мгновение вспыхнула белым светом и их выбросило в лазурной крепости гелан прямо в башне Мефаэлета. Комиссар после недолгого пребывания в невесомости не удержался на ногах и упал на полированные каменные плиты прямо перед верховным правителем гелан.
– Можно и без поклонов, – едва заметно улыбнулся Мефаэлет. – Мы вас еле нашли.
Комиссар поднял глаза и посмотрел на верховного гелана снизу вверх.
– Твоя гармоническая составляющая сознания исчезла, – продолжил Мефаэлет, – а затем вновь появилась в торсионном поле.
– То есть, как это? – не понял смысла сказанного комиссар.
– Каждое живое существо во вселенной имеет свой уникальный набор частот сознания, по которому его можно найти на любом расстоянии пространства и времени, – пояснил верховный правитель гелан.
– Значит, вы всегда знаете где я? – комиссар встал с пола и отряхнулся. И, когда его рука скидывала несуществующие в мире гелан пылинки, она зацепилась за что-то лежащее в правом кармане его куртки.
– Да, – кивнул головой Мефаэлет. – Всегда. Но в этот раз ты и твой спутник куда-то пропали. Где вы были?
Комиссар рассказал ему и о встрече с Волей Великого Игвы, и о посещении тюрьмы балгров, укрытой полем хаоса-безвременья, и о бое с неудачливыми грабителями в переулке, и о странных музыкальных вкусах жителей города из тёмного камня, сознательно опустив лишь подробности общения с двумя настырными суккубами.
– Мерзкие балгры используют энергии хаоса в нашем инварианте мироздания, – задумчиво произнёс Мефаэлет, – и ими установлен прямой контакт с мирами иной организации.
Поляков внимательно посмотрел на верховного правителя гелан – тот улыбнулся:
– Прости, это я так громко думаю. Что ты ещё обнаружил?
– Вот, – комиссар дотронулся до левого браслета и тот выдал голографическую картинку. – Результат анализа следов веществ на сломе статуи в храме Всех Святых.
– Пирит, – скривился Мефаэлет. – Сера и железо. Всё указывает на причастность балгров к разрушению храма…
Серый туман появился так неожиданно и порыв ветра был так стремителен, что комиссар не успел даже глазом моргнуть, как их перенесло в хранилище.
Мефаэлет показал следовать за ним и подвёл к цилиндру, который был меньше в диаметре, чем хранилища-тюрьмы экспонатов-пленников, но в нём непрерывно струился свет. Свет был неоднороден, а состоял из множества нитей, что текли и переплетались, рождая немыслимые пространственные узоры в своих сочетаниях. Комиссар даже залюбовался игрой света, но гелан прервал его:
– Перенеси информацию с браслета в анализатор.
Комиссар быстро глянул на цилиндр со светом внутри и непонимающе посмотрел на Мефаэлета:
– А это как?
Теф при этих словах прыснул от смеха.
– Просто поднеси левую руку к считывателю, – терпеливо пояснил верховный правитель и, решив помочь комиссару, аккуратно взял его за запястье и приложил к светящемуся цилиндру.
Нити света потянулись к браслету, вышли за пределы стенок, обвили ладонь и запястье. Комиссар почувствовал лёгкое щекотание, которое быстро прекратилось.
– Всё, – сказал Мефаэлет, – руку можно убирать.
Комиссар удивлённо посмотрел на свою ладонь, повертел её из стороны в сторону и убрал за спину:
– И всё? Так быстро?
– Это ведь не твой мир, где всё происходит гораздо медленнее, – улыбнулся Мефаэлет.
– Мой мир? – взгляд комиссара погрустнел. – Разве теперь этот мир не мой?
– Рад, что ты начал осознавать себя частью большой вселенной, – по-отечески произнёс верховный правитель.
Переход снова явился неожиданностью для Полякова – порыв ветра, короткая вспышка света и… Они очутились на открытой террасе лазурной крепости. Белоснежный шар местного светила неспеша шествовал по розовым небесам, тёплый океанский бриз щекотал ноздри свежестью океана и запахами цветущих растений, а в голове комиссара снова зазвучали церковные песнопения.
– Тебе следует продолжить расследование, – сказал Мефаэлет серьёзным голосом и, повернув ладонь правой руки к комиссару, торжественно добавил. – Да будет с тобой бесконечный свет!.. И, жду результата.
Комиссар не успел ничего ответить, как очутился в зелёном парке, посреди огромного города.
– Меня таскают за собой, как какую-то жалкую собачонку на поводке, – пробурчал он.
«Тише говори, – посоветовал Теф. – Здесь твой язык звучит чужеродно.»
«Так помог бы! – комиссар был зол на верховного правителя гелан и срывался на напарнике. – Вместо
